– Начнём с главного: что есть «Балуан тас»?

– Если говорить не торопясь, как следует говорить о вещах существенных, то следует прежде всего отказаться от привычки видеть в камне лишь вещество.

Камень – это только внешнее. Истинное же содержание его – в человеческом отношении к нему. Ведь камень лежит, пока его не поднимут. Но стоит человеку склониться к нему, приложить усилие, превозмочь самого себя, и камень становится событием.

Таким образом, «Балуан тас» есть не предмет, но действие. И даже более того нравственный акт, в котором человек свидетельствует о своей внутренней силе.

– Ого, вы копнули очень глубоко. А можно ли как-то это объяснить по проще, на уровне среднестатистического обывателья?

– Конечно, можно. Если отойти от философии и сказать проще, то «Балуан тас» –  это любой камень, который стал особым благодаря батыру или балуану-силачу, который его поднял.

Чтобы было понятнее, представьте: на земле лежит камень. Он никому не интересен. Но если приходит человек и поднимает его так, как не может никто другой, этот камень уже перестаёт быть обычным. У него появляется история, имя, смысл. Люди начинают о нём рассказывать, показывать его другим, связывать с ним память о силе и характере человека.

И вот здесь важно: ценность не в самом камне, а в поступке. Камень – это как своего рода «доказательство» силы.

Если совсем упростить, то: Балуан тас –  это камень, который кто-то смог поднять. А палуан –  это человек, который это сделал. А как традиция –  это память об этом поступке, которая передаётся дальше.

Но даже на этом «простом уровне» остаётся один важный момент. Поднять камень – это не только про физическую силу. Это про характер: решиться, не отступить, выдержать, доказать.

Поэтому в казахской традиции Балуан тас –  это всегда немного больше, чем спорт. Это способ показать, кто ты есть на самом деле. Но не смотря на это, балуантасы имеют свою внутреннюю классификацию.

– О каких направлениях идёт речь?

– Их условно можно разделить на четыре категории. Во-первых, это камни, поднимаемые в тренировочных целях. По сути, они выступали прообразами современных гантелей и штанг – служили средством развития силы и выносливости. В определённой степени к этой категории относятся и так называемые «игровые камни», которые такие известные палуаны, как Кажымукан Мунайтпасулы и Балуан Шолак, использовали в силовых забавах.

Во-вторых, это камни, поднимаемые по просьбе. К примеру, значительная часть камней, поднятых Кажымуканом и сохранившихся до наших дней, относится именно к этой категории. Один из ярких примеров – крупный камень, установленный вертикально в центре Баянаула. Подобные камни нередко связывались с искренними просьбами, пожеланиями и внутренними переживаниями людей.

В-третьих, это камни, поднимаемые в условиях соперничества или состязания как дуэл. Здесь речь идёт уже не только о демонстрации физической силы, но и о проверке мужества, воли и социального статуса. Например, известен «Кызыл тас», который поднимали в состязании Наурызбай батыр – младший брат и сподвижник Кенесары и Конырат Ер Толебай. В подобных поединках на кону стояли не только личная честь, но и престиж рода, а порой и межродовые отношения.

И, наконец, четвёртая категория – это так называемые «мәміле тастары» или «камни решения споров». Они использовались как инструмент установления справедливости в межродовых и межплеменных, и даже между казахами и другими кочевниками в конфликтах. В качестве примера можно привести камень Кокшубар, связанный с Керей Кобегеном, который в районе Зайсана участвовал в земельном споре с калмыками и через поднятие этой глыби выграл, а также камень Кокжал Барака в Куршиме, тоже выгравши крепость в награду.

Таким образом, балуан тасы – это не просто физические объекты, а многофункциональный культурный феномен, в котором сила выступает как инструмент тренировки, символ просьбы и қазақы сыйластық, средство соперничества и даже механизм правового регулирования.

– Ваша экспедиция прошла через сакральные места – от Сайрама до Туркестана. Почему именно этот путь?

– Человек, который хочет понять народ, не должен ограничиваться бумагой и картами. Он должен идти, идти по земле, касаться того, что несёт в себе история. Мы выбрали этот маршрут не случайно. От мавзолея отца – Ибрагим ата до мавзолея сына – Ходжи Ахмета Ясауи – это не просто география. Это духовная линия, соединяющая источники культуры с её смысловым завершением. Идти этим путём – значит не только видеть, но и соучаствовать в истории, чувствовать сакральную энергию мест, где формировались архетипы героев и защитников народа.

– Вы говорите в этой поездке о внедрение в научный оборот нового термина «символическом поднятии Балуан таса». В чём суть этого понятия?

– В прежние времена наши предки доказывали свою силу телом. Это было необходимо – жизнь требовала. Но силу они проявляли и делом. Просто этому никогда не давали названия. Поэтому символическое поднятие Балуан таса – это признание того, что поднять свой балуан камень можно и в других сферах жизни. Как то так.

– Как вы пришли к этому заключению?

– Знаете, когда долго занимаешься каким-то явлением, начинаешь видеть в нём то, чего раньше не замечал. Как человек, который много лет смотрел на горизонт и вдруг понял, что за ним – не пустота, а другой мир.

Мы привыкли думать о балуан тасе как о предмете. Камень. Тяжёлый. Поднял – значит, силён. Не поднял, значит, нет. Всё просто, всё понятно. Но чем глубже я погружался в эту тему, тем яснее становилось: это лишь внешняя оболочка. Скорлупа. А внутри – нечто несравнимо более ёмкое.

Посмотрите на историю. Наши предки жили в мире, где сила была не привилегией – она была условием выживания. Степь не прощала слабости. Джунгарское нашествие, голодные годы, бесконечные переходы – всё это выковывало людей, как кузнец выковывает железо. И в этом мире богатырь был не просто сильным человеком. Он был символом. Знаком того, что народ жив, что народ стоит, что народ не сломлен.

Но вот что поразительно: рядом с богатырями телесными всегда существовали богатыри иного рода. Акыны-жырау, чьё слово поднимало упавший дух целых племён. Бии, чья мудрость предотвращала войны, которые унесли бы тысячи жизней. Матери, которые в самые страшные зимы сохраняли огонь в очаге и детей живыми – и это тоже был подвиг, требовавший нечеловеческой силы. Полководцы, которые поднимали не камень – они поднимали народ с колен.

И вот парадокс: для физической силы у нас всегда было слово – «палуан», «батыр», «алып». А для силы духовной, для силы созидательной – слова не было. Явление существовало, а имени у него не было. Как река без названия – течёт, питает, даёт жизнь, но никто не знает, как её назвать.

Именно этот пробел мы и восполнили, введя понятие «символическое поднятие Балуан таса».

Это признание того, что сила имеет много измерений. Что поднять можно не только камень – можно поднять слово, которое будит совесть. Можно поднять идею, которая меняет судьбы. Можно поднять ребёнка, вложив в него то, чего не купишь ни за какие деньги –достоинство, память, любовь к своей земле. Учитель, который всю жизнь работает в сельской школе и воспитывает поколения – он тоже поднимает свой балуан тас. И груз его, поверьте, не легче шестисоткилограммового жёрнова Кажымукана.

Писатель Чингис Айтматов писал о Манкурте – человеке, у которого отняли память. Но прежде чем отнять память, у него отняли язык для её описания. Когда нет слова – нет и понятия. Когда нет понятия – явление начинает угасать, растворяться, исчезать. Мы же, напротив, даём явлению имя – и тем самым возвращаем ему право на существование. На передачу. На жизнь в веках.

Поэтому символическое поднятие Балуан таса – это не метафора и не украшение речи. Это научная категория. Это инструмент, с помощью которого мы можем увидеть и описать ту часть казахского богатырства, которая прежде оставалась в тени. Не потому что её не было – а потому что у нас не было слова, чтобы её назвать.

И когда мы в этой экспедиции вручали знак «Балуан тас» с приставкой «Рухани палуан» писателям Туркестанской области – Асану Турабаеву, Илесхану Байжанову, Абдулле Жумашеву – это был не просто торжественный ритуал. Это было научным актом. Мы говорили: вот они – балуаны духа. Вот их камень – это слово, это книга, это живая память народа. И этот камень не легче любого другого. Степь всегда знала это. Просто не всегда находила слова. Теперь – нашла.

– Тем не менее в Шаульдере состоялось реальное поднятие камня весом около 200 килограммов. Как вы оцениваете это событие?

– Это было событие, в котором сошлись прошлое и настоящее. Мой друг с Акмолы Арман Сулеймен по моей просбе поднял камень. Но в действительности он поднял не только его. Он поднял память. Он восстановил связь, прерванную временем. Ведь последний раз подобное совершал великий Кажымукан. Прошло более восьмидесяти лет. И вот – повторение. Это не случайность. Это необходимость. И этим действом мы возродили древний обряд – не на бумаге, не в музейной витрине, а живым человеческим поступком. Так, как он и должен жить: в жесте, в слове, в дыхании народа. Иначе говоря, в Шаульдере был возвращён архетип героя, прерванный после советской эпохи.

– Мы видели видео. Ваше обращение к палуану перед поднятием камня звучало как некий обрядное заклинание. Это было осознанно?

– Всё подлинное всегда имеет форму обряда. Потому что обряд – это язык, на котором говорит традиция. Я лишь повторил то, что говорили прежде. Ибо нельзя изобретать там, где следует помнить.

– Особую роль сыграл ваш отец, аксакал Мамырайхан Калназаров…

– Аксакал, благословляющий молодого, – это не частный случай. Это образ жизни народа.

Когда он сказал, перед публикой что приход палуана приносит құт-счастье, он выразил не мнение, но истину, проверенную временем.

Отец благословил прославленного палуана Армана и подвёл под него коня. Этот жест был не просто знаком уважения – это было живое воскрешение древней степной традиции. Исстари повелось: когда джигит совершал подвиг на глазах народа, достойные люди одаривали его конём. Не деньгами, не грамотой – конём. Потому что конь в казахской культуре – это не подарок, это послание. Это признание равенства духа. Это разговор между мужчинами, которым не нужны лишние слова.

И вот что примечательно: на том празднике присутствовал и местный аким, председатель маслихата и т.д. Но именно простой аксакал-фермер, выросший на этой земле, впитавший её законы с молоком матери, первым вспомнил и исполнил этот обычай. Не чиновник с трибуны, а старец с чистым сердцем. В этом, пожалуй, и есть самый глубокий смысл того дня: живая традиция хранится не в кабинетах – она хранится в людях.

– В ходе экспедиции вы посетили 11 святых мест и 3 музея. Что они дали исследованию?

– Они дали не столько сведения, сколько понимание. Каждое место – это не только архитектура. Это след человеческой веры, надежды, страдания. И когда мы видим эти места в их совокупности, мы начинаем понимать народ не как абстракцию, а как живое существо.

– Были и трудности?

– Иначе и быть не могло. Истина не лежит на поверхности. Она всегда требует усилия. Иногда – даже сопротивления. Когда нам не показали один из камней – это было столь же важно, как если бы показали. Это означало: люди боятся утраты. А значит – ценят.

Например, зафиксированы и случаи, когда балуантасы намеренно скрывались – из опасения, что их «увезут в Астану». В частности, не состоялась запланированная экскурсия в среднюю школу имени Кажымукана Мунайтпасова в ауле Актобе, где хранятся фрагменты легендарного богатырского камня, переданного когда-то сыном Кажымукана Жанабилом. Директор школы отказал в показе и предоставлении информации.

Есть и объективные причины, по которым ряд направлений остался неисследованным. Группа не смогла добраться до балуан таса у святого места Жылаган ата в Сауранском районе из-за закрытого паводком брода. Тем не менее камень внесён в «Карту казахской силы» как вещественный объект – поскольку сведения о нём исчерпывающи.

Члены группы из уст отырарских аксакалов записали ценнейшие новые данные и узнали историю ещё 2 балуантасов. Согласно этим данным, один из камней находится под водой близ плотины и доступен для обозрения лишь в период обмеления. Второй лежит на берегу реки Арысь, и для его поиска предстоит прочесать обширную территорию, заросшую ныне тамариском. По сведению, во время наводнения 1969 года, когда жители сообща укрепляли берег Арыси, одноклассник Шамши Калдаякова – аксакал Келдибек Жабатаев (Келдібек Жабатаев) распорядился перенести туда несколько балуантасов на носилках. Объяснение этому следующее: в давние времена у реки располагался базар, на котором Кажымукан регулярно устраивал показательные выступления, а его балуантасы для игры (ойын тастары) хранились прямо на той площадке.

Всё это требует дополнительной работы с местным акиматом – в том числе вопрос о создании муляжей утраченных камней для районных музеев. Так, в Созаке уже была представлена история балуан таса «Кызылтас», на котором силой мерялись Наурызбай батыр и Ер Толебай. Поскольку сам камень утрачен, по нашему предложению его муляж установлен в музее имени Султанбека Кожанова в Шолаккоргане.

Конечно, не обошлось без недопонимания со стороны отдельных представителей местных властей. Тем не менее участники экспедиции единодушно оценили этот сапар-экспедицию как весьма плодотворный и научно успешный.

– А какие самые яркие моменті...

– Незабываемыми моментами экспедиции стали фотосессии на природе у родника Мәруса в Ащысае и у моста через Сырдарью. Отдельным событием стала экскурсия к старинному дому «Қоржын там» в Шаульдере, который Кажымукан выстроил собственными руками и где жил с 1934 по 1947 год. Там же фотосессия у старой чёрной ивы, посаженной великим палуаном. В Темирлане изучались семейные реликвии потомков Кажымукана: дуга от арбы, его ковш (ожау), сосуд для воды, гармошка и чемодан – всё это зафиксировано на обьектив камеры. Большинство этих фотографий войдёт в экспозицию выставок «Балуан тас», которые Академия планирует провести в ближайшее время. Видеоматериалы будут использованы при создании документальных фильмов о балуантасах.

Отдельно стоит отметить ещё одну важную составляющую экспедиции: на всех объектах была проведена профессиональная аэрофотовидеосъёмка с дрона, а отснятые материалы переданы ответственным сотрудникам областного и районных акиматов, а также представителям музеев и хранителям святых мест – для использования в практической работе.

– Вы собрали материал для множества научных работ. Насколько это важно?

– Знание, если оно не зафиксировано, умирает. Мы записали предания, имена, обстоятельства. Мы нашли сведения о герое Итемгене, Бабайе, Мапрашты, Сәрсене, о камнях Кажымукана, о событиях, которые иначе исчезли бы. Это и есть долг исследователя.

– Каково значение проекта «Карта казахской силы»?

– Это попытка упорядочить то, что долгое время существовало в рассеянном виде. Мы фиксируем камни, истории, координаты. Но в сущности мы фиксируем память.

– Вы провели пять лекций. Что вы говорили людям?

– Я говорил о том, что сила – это не дар, а труд. Что народ, забывший свою силу, теряет себя. И что сила эта – не только в руках, но и в сердце.

– Что стало для вас самым важным результатом экспедиции?

– Осознание того, что народ жив, пока он помнит. Мы прошли тысячу километров. Но на самом деле мы прошли гораздо больше – через время.

И да: по результатам экспедиции "Балуан тас сапары по Туркестанской области" в "Карту казахской силы" внесены 2 символических и 13 вещественных балуан тасов в качестве отдельных объектов с полной информацией в базе данных. Ещё 4 вещественных балуан таса требуют уточнения и отложены. 3 символических балуантаса будут обсуждаться на научном заседании – вопрос о их регистрации остаётся открытым.

Кстати, вес и история подъёма многих камней известны благодаря трудам местных исследователей. В частности, среди находок Кажымукана – 2 «кір тас», каждый около 40–50 кг, томбы тас – 350 кг, жёрнов –130 кг, красный жёрнов – 550 кг, белый жёрнов – 630 кг, камень из Баянаула – 480 кг, который еще требует уточнения.

– И последний вопрос. Как вы видите будущее этого проекта?

– Если говорить откровенно, то будущее зависит не от проекта, а от людей. Если они захотят помнить – «Балуан тас» будет жить. Если нет – никакие проекты или экспедиции не помогут. Но я верю, что человек, однажды поднявший камень – пусть даже мысленно – уже не сможет жить так, как прежде. И в этом – надежда.

Беседовала специальный корреспондент Динара Нурболат