– Абылайхан Мамырайханулы, мы внимательно изучили итоги и ваши очеты экспедиции «Балуан тас сапары» по Туркестанской области. Первый вопрос: насколько это вообще спортивная тема, а насколько культурная и философская?

– Если отвечать честно – это гораздо больше, чем спорт. Спорт здесь лишь внешняя оболочка, форма проявления. Внутри же глубоко укоренённая традиция, связанная с сакральным пониманием силы.

«Балуан тас» – это не просто камень, который нужно поднять. Это испытание и инициация, акт признания человека как носителя силы – физической, духовной, социальной.

Экспедиция еще раз показала очень важную вещь: казахская культура силы не была сугубо телесной. Она всегда была синтетической. А именно соединяла тело, дух, родовую память и сакральное пространство.

– Тогда давайте по порядку. Маршрут Шымкент, Сайрам, Ордабасы, Байдибек, Созак, Отырар, Сауран, Туркестан. Насколько этот путь можно считать символическим?
– Это не просто маршрут! Это, если хотите, реконструкция древнего кие-сакрального коридора.
Посмотрите! Экспедиция начинается с мавзолея Ибрагим-ата и завершается у мавзолея Ходжи Ахмета Ясауи. Это путь от отца к сыну – буквально и метафизически.

В традиционных культурах такие маршруты всегда пути трансформации. Человек проходит не только географическое расстояние. Он проходит внутренний путь.
В этом смысле экспедиция повторяет миссионерский путь Ясауи, а значит воспроизводит духовную логику региона.

– В отчёте подчёркивается, что вами введено понятие «символического поднятия Балуан таса». Что это значит с точки зрения этнографии?

– Это крайне важный термин, я бы даже сказал — «научный прорыв». Раньше балуантас воспринимался буквально: есть камень, есть силач, есть акт подъёма. Но моя команда предложила более глубокую интерпретацию, основанную на достоверных исторических сведениях. Оказывается, поднятие было не только физическим, но и символическим. Наши предки смотрели на это явление шире.

Это означает, что в степи сила может проявляться в интеллектуальной, духовной и культурной деятельности. Как говорят на юге, понятие «рухани палуан» не просто метафора, а полноценная категория. Таким образом, мы научно репрезентуем традицию, не теряя её аутентичности.

С точки зрения этнологии это редкий случай, когда традиция не консервируется, а развивается органически.

– Одним из центральных событий стало поднятие 200-килограммового камня палуаном Арманом Сулейменом. Насколько это значимо?

– Это событие –  ключевое. Причём не только как спортивное достижение. Важно понимать контекст: после Кажымукана в пределах современного Казахстана никто не поднимал Балуан тас с соблюдением всех ритуальных условий. Прошло более 80 лет. И вот в Шаульдере, в том самом месте, где традиция прервалась, она была восстановлена. Это не просто повторение – это реставрация культурного кода.

В этнографии есть понятие «восстановленный ритуал». Но здесь мы видим не реконструкцию, а живую преемственность. Это принципиально.

Для сравнения: по свидетельствам очевидцев, камень, который поднимал Қажы палуан здесь, по форме напоминал сундук и весил от 30 до 40 пудов. К сожалению, во время наводнения 1969 года он был утрачен вместе с другими балуантасами района.

– В культурологических справочниках говорится, что камень после подъёма получает статус «Балуан тас». Это действительно так?

– Да, и это очень важный момент. Камень становится Балуан тасом не по факту существования, а по факту действия. То есть статус присваивается через ритуал.

Это классическая архаическая логика: предмет становится сакральным только после включения в обряд. Таким образом, мой глубоко уважаемый друг Арман Сулеймен не просто поднял камень – он создал новый сакральный объект. И этим он тепер не один из тысячи каких борцов в стране много, а единственный. Как говорится, «көптің бірі емес, бірегейі болды». Плюс к этому, Ареке, тепер сам тоже символ продолжение традиции на новом витке истории силовой богатырской цепочки.

– Экспедиция зафиксировала 2 символических и 13 вещественных Балуан тасов. Насколько это серьёзный результат?

– Это очень серьёзно. Фактически речь идёт о формировании базы данных национального силового наследия. Важно, что каждый объект документируется, фиксируется его история, вес, контекст, создаётся единая система – «Карта казахской силы».

Это уже не просто экспедиция, это – научный проект с долгосрочной перспективой на формирование конкурентоспособного в мире нововоинскую идеологию независемого Казахстана.

– В отчёте упоминаются находки, связанные с Кажымуканом –  жёрнова, камни до 630 кг. Насколько эти данные достоверны?

– С точки зрения науки, такие данные всегда требуют двойной проверки. Но здесь важно другое: даже если часть цифр нуждается в уточнении, сам факт существования этой традиции не вызывает сомнений. Кроме того, мы в экспедиции делали правильный шаг – фиксируя всё, но оставляя пространство для научной дискуссии.

– Интересный момент: мы узнали от коллег-журналистов, которые сопровождали вас, о случаях, когда местные жители скрывают балуантасы. Почему так происходит?

– К сожалению, зафиксированы и случаи, когда балуантасы не были показаны или намеренно скрывались из опасения, что их «увезут в Астану». В частности, не состоялась запланированная экскурсия в среднюю школу имени Кажымукана Мунайтпасова в ауле Актобе Отырарского района, где хранятся фрагменты легендарного богатырского камня, переданного когда-то сыном Кажымукана Жанабилом. Директор школы отказал в показе и предоставлении информации.

Но это абсолютно типичное явление. Мы особо и не обиделись. Ситуация была неприятной, но не критично. Что делать в такой ситуации? Как говорится в одном советском фильме, «Только отнеситесь к этому с пониманием, пожалуйста». Когда объект воспринимается как сакральный или как часть локальной идентичности, возникает страх его утраты. Люди боятся, что его «увезут», «присвоят», «музефицируют». Это конфликт между локальной памятью и национальной институционализацией. И решается он только через доверие. Мы работаем над этим.

– В отчёте много внимания уделено промышленным объектам – заводам, паркам, даже банановым плантациям. Зачем это в культурной экспедиции?

– Потому что на наш взгляд это очень правильный подход. Экспедиция показывает, что культура – это не только прошлое, но и настоящее. Когда вы видите рядом мавзолей и современное производство – вы понимаете: традиция не умерла, она адаптировалась. Это и есть живая культура.

Нельзя не упомянуть и о том, что члены команды в ряде районов были приглашены на местные производственные предприятия. Предприниматели Сайрамского, Ордабасинского, Байдибекского, Созакского, Отырарского и Сауранского районов принимали гостей на территориях производственных парков. Особо выделился Сауранский район – там в настоящее время строится Производственный парк с целью привлечения инвестиций. Уже завершено строительство 40 корпусов в трёх рядах, реализовано 32 проекта: производство систем капельного и дождевального орошения, сельскохозяйственных тракторов, сэндвич-панелей, школьной, медицинской и офисной мебели, холодильников, межкомнатных дверей, дронов и многого другого. Внимание привлекли банановые плантации в Сайраме – редкость для Средней Азии, а также текстильное предприятие, завод по выпуску шлангов и хлопкоочистительный завод в Отыраре. Интерес вызвали и индустриальная зона в Бадаме (Ордабасы), водохранилище в Байдибеке, газовая сеть в Созаке.

И еще, если по дороге бананы растут, как можно мимо пройти. А там бананы растут прямо вдоль пути, пройти мимо практически невозможно – хочется остановиться, насладиться моментом и попробовать плоды.

– Отдельный пласт – лекции «Күш лекциясы». Насколько это важно?

– Крайне важно. Любая традиция живёт, пока она передаётся. Лекции – это инструмент трансляции. Причём охват – тысячи-тысячи человек – говорит о том, что проект уже выходит за рамки узкого научного круга.

– В отчёте есть сюжет про героя Итемгена, победившего слона. Это миф или история?

– Это как раз тот случай, когда граница размыта. В традиционных культурах миф не противопоставляется истории, а является способом её осмысления. Важно не то, был ли слон на самом деле, а то, что образ Итемгена закрепляет представление о предельной силе.

К тому же сведения об Итемгене – лишь одна из ценных находок для готовящейся к выходу книги «Пілмен күрескен қазақтың 7 палуаны» («7 казахских силачей, победивших слона»). Предания о его триумфе над слоном и другие богатырские подвиги были записаны впервые. Оказывается, он происходит из рода Ошакты, является потомком Тасжурека и близким родственником знаменитого полководца эпохи джунгарского нашествия Саңырык батыра. Его могила находится возле мавзолея Арыстанбаб в ауле Когам Отырарского района.

Помимо этого, в ходе исследовательской работы были собраны сведения о Бабай батыре, уроженце города Туркестан. Было установлено, что в древности у Туркестана существовали двое крупных ворот: «Сунақ қақпа» на севере и «Иқан қақпа» на юго-востоке. Семейство Бабай батыра входило в число хранителей ворот Сунақ қақпа.

Стоит отметить, что он тоже входит в плеяду победителей слонов. Были ли слоны на нынешней территории Казахстана? В Туркестане – да! И не просто слоны, а белые слоны –подарки нашим ханам от делийских властителей. Об этом можно говорить долго, но это тема для отдельного разговора.

– Как вы оцениваете работу вашей команды с материалами – фото, видео, дроны? Только без пафоса...

– Если без пафоса – это просто необходимый стандарт современной полевой этнографии. Сегодня уже недостаточно «увидеть и записать», важно зафиксировать, структурировать и сделать доступным. По сути, мы формируем цифровой архив: аэрофотосъёмка, документальные видео, точная визуальная фиксация объектов. Это позволяет не только сохранить материалы, но и вводить их в научный и общественный оборот – от публикаций до музейных экспозиций и образовательных платформ.

И здесь я хотел бы отдельно поблагодарить моего друга – журналиста Азамат Ергали. В этой экспедиции значительную часть этой нагрузки он взял на себя. Причём речь не только о технической работе. Азамат фактически выполнял роль человека, который собирает разрозненные фрагменты в целостную картину. В условиях постоянных переездов, смены локаций и плотного графика он обеспечивал непрерывную фиксацию происходящего – от ключевых событий до, казалось бы, второстепенных деталей, которые на самом деле и создают подлинную фактуру экспедиции.

– Какое место в этом всём занимает спорт?

– Спорт здесь – мост. Он соединяет прошлое и настоящее, ритуал и современность, а также физическую силу и культурный смысл. Через спорт традиция становится понятной современному человеку.

– Можно ли сказать, что это модель для других регионов?

– Безусловно. Уже есть экспедиции в Актюбинскую и Павлодарскую области.
Туркестан – третий этап, и, пожалуй, самый насыщенный. Если проект будет развиваться, мы получим полноценную карту сакральной географии силы Казахстана.

– И последний вопрос. В чём, на ваш взгляд, главный итог этой экспедиции?

– Главный итог в том, что традиция не просто зафиксирована, а оживлена. Вопервых, был восстановлен обряд. Вовторых, были открыты новые объекты. В третих, была создана научная база. И главное – была сформулирована новый взгляд на философию силы Великой степи. Если коротко: «Балуан тас» перестал быть камнем. Он снова стал символом. И это, пожалуй, самое важное достижение.

– Спасибо за интересную беседу.

Беседовал Бауыржан Ибрай